May 5th, 2011

pic#87971784 основная

Стихи на ночь

А.Рембо
"Города"

Вот города! Вот народ, для которого ввысь вознеслись
Аллеганы и Ливанские горы мечты! Шале, хрустальные и
деревянные, движутся по невидимым рельсам и блокам. Старые
кратеры, опоясанные медными пальмами и колоссами, мелодично
ревут средь огней. Любовные празднества звенят над каналами,
висящими позади разнообразных шале. Крики колокольной охоты
раздаются в ущельях. Сбегаются корпорации гигантских певцов,
и, словно свет на вершинах, сверкают их флаги и одеянья. На
площадках над пропастью Роланды трубят о своей отваге. Над
капитанскими мостиками и над крышами постоялых дворов жар
неба украшает флагами мачты. Апофеозы обрушиваются на
лужайки в горах, где серафические кентаврессы прогуливаются
между лавин. Выше уровня самых высоких хребтов -- море,
растревоженно вечным рожденьем Венеры, обремененное
орфическим флотом и гулом жемчужин и раковин,-- море порою
мрачнеет, и тогда раздаются смертельные взрывы. На косогорах
жатвы ревут цветы, большие, как наше оружье и кубки. Кортежи
Мэбов, в опаловых и рыжих одеждах, появляются из оврагов.
Наверху, погружая ноги в поток и колючий кустарник, олени
сосут молоко из груди Дианы. Вакханки предместий рыдают,
луна пылает и воет. Венера входит в пещеры отшельников и
кузнецов. Дозорные башни воспевают идеи народов. Из замков,
построенных на костях, льются звуки неведомой музыки. Все
легенды приходят в движенье, порывы бушуют в поселках.
Рушится рай грозовой. Дикари не переставая пляшут на
празднике ночи. И в какой-то час я погружаюсь в движенье на
одном из бульваров Багдада, где новый труд воспевают люди,
бродя под ветром густым и не смея скрыться от сказочных
призраков гор, где должны были встретиться снова.

Какие добрые руки, какое счастливое время вернет мне эти
края, откуда исходят мои сновиденья и мое любое движенье?
pic#87971784 основная

Стихи с утра - сегодня давно знакомый автор:)

Современники:

АЛЕКСЕЙ ТИМАТКОВ
* * * 
В преддверье метрополитена, 
Где ток воздушный и людской, 
Где жар почти как у мартена, 
Где шум и гул почти морской, 

Ютится заскорузлый голем, 
Едва подъемля бурелом 
Подернутого алкоголем, 
Заплывшего сырым теплом 

Сознанья. И в покое чудном 
Его не мучает вопрос 
О будущем ночлеге трудном,
Когда погонят на мороз, 

Ведь есть испытанное средство,
Прикормленное волшебство - 
Звенит стеклянный голос детства 
За ухом где-то у него, 

Луга колышутся под кожей,
Встает над лесом благодать...
И ты, сердечный мой прохожий, 
Не торопись ему подать - 

Забьешься в полумрак вагонный 
И будешь в точности как он: 
Пустой, зевотой замутненный 
И жизнью пахнущий флакон. 

Ты пронесешься по метели 
Бездумной радиоволной 
К неостывающей постели 
С неостывающей женой, 

И засыпая, все забудешь, 
Нырнешь в глухонемую кровь. 
А завтра снова будешь, будешь, 
И послезавтра будешь вновь.