March 24th, 2011

pic#87971784 основная

Стихи с утра

Константин Батюшков

Есть наслаждение и в дикости лесов,
Есть радость на приморском бреге,
И есть гармония в сем говоре валов,
Дробящихся в пустынном беге.
Я ближнего люблю, но ты, природа-мать,
Для сердца ты всего дороже!
С тобой, владычица, привык я забывать
И то, чем был, как был моложе,
И то, чем ныне стал под холодом годов.
Тобою в чувствах оживаю:
Их выразить душа не знает стройных слов,
И как молчать об них - не знаю.
pic#87971784 основная

Кстати, подольчане, —

(и все остальные те, кто в чане)
посмотрел на Яндекс-расписания про вчерашний затор с электричками: с 10:00 до 18:00 по рабочим дням поезда из Москвы не остонавливаются в Щербинке и Силикатной. Следовательно, к шести вечера в Царицыно набирается страшная толпа — все кому надо на эти станции, не могут уехать раньше. Боюсь, это не только вчера будет такая беда. Причины: ремонт рлатформ. Такие дела.
pic#87971784 основная

После хорошего поэтического вечера кажется

...что вынырнул из какого-то теплого аквариума:)

"Но  может быть  и  то,  -  сказал самому себе студент Ансельм,  -  что превосходнейший крепкий желудочный ликер,  которым я с некоторою жадностью насладился у  мосье Конради,  создал все  эти  безумные фантазмы,  которые
мучили  меня  перед  дверью  архивариуса  Линдгорста.  Поэтому  я  сегодня останусь  в   совершенной  трезвости  и   не   поддамся  всем   дальнейшим неприятностям,  с  которыми я мог бы встретиться". 
(Эрнст Теодор Амадей Гофман. Золотой горшок: сказка из новых времен")
pic#87971784 основная

Стихи на ночь

ИОСИФ БРОДСКИЙ
Ты забыла деревню, затерянную в болотах
залесенной губернии, где чучел на огородах
отродясь не держат - не те там злаки,
и доро'гой тоже все гати да буераки.
Баба Настя, поди, померла, и Пестерев жив едва ли,
а как жив, то пьяный сидит в подвале,
либо ладит из спинки нашей кровати что-то,
говорят, калитку, не то ворота.
А зимой там колют дрова и сидят на репе,
и звезда моргает от дыма в морозном небе.
И не в ситцах в окне невеста, а праздник пыли
да пустое место, где мы любили.