?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Оригинал взят у erdes в «Всё посыпано густо полынною солью...»
Одна из самых интересных для меня тем, которой я всегда касаюсь в книгах, да и в жизни обращаю на неё внимание – это мифологическое начало нашего восприятия, наше мифологическое сознание. Я убеждена, что знать себя с этой стороны и вообще замечать эту тему более чем желательно – её влияние на нашу жизнь огромно, его трудно переоценить, да и это просто очень интересно.

Раздумывала об этом – и вспомнила необыкновенное стихотворение Всеволода Константинова «Всё посыпано густо полынною солью...» ("Новый берег", 2009, №23). Я познакомилась с ним в рубрике Дмитрия Гасина "Одно стихотворение". А мне сейчас хотелось бы взглянуть на эти стихи с другой точки, рассмотреть в них не столько эмоциональные, сколько мифологические смыслы.

Всеволод Константинов

* * *

Всё посыпано густо полынною солью.
Мы искали ягнёнка, не пришедшего к стойлу.

Мальчик, девочка, мальчик – под темнеющим небом,
Запаслись мы мечами, а девочка хлебом.

Может, он заблудился в деревне? – Едва ли.
Мы за реку в сырые луга побежали.

Мы увидели цаплю в багряных болотах,
Мы увидели крысу на старых воротах

У заброшенной фермы, и дверца скрипела,
Открываясь в тот мир, где не видно предела

Запустению, скорби, мольбе и утратам,
Где не каждый закат называют закатом.

Мы взглянули туда, петли всхлипнули тонко,
Мы потом уже шёпотом звали ягнёнка.

А в лесу будто все наши ночи чернели,
Но пока их держали передние ели.

Мы взбежали на холм и назад оглянулись,
И деревни огни чуть заметно качнулись,

Там петух не кричит и собака не лает,
Словно это корабль в тишину отплывает,

Отплывает без нас! Нас оставили в спешке!
Мы скатились с бугра, как с ладони орешки

В молоко, в ивняковые хлопья тумана,
Сквозь холодное пламя речного бурьяна.

Мы терялись, сжимались от боли испуга
И впервые по имени звали друг друга.

А ягнёнок, с которого путь начинался? –
Он нашёлся без нас, может быть, не терялся.


В этом стихотворении совершенно потрясающий мифологический сюжет – на нём, собственно, всё и строится. Полынь – горькая трава, символ утраты и печали. Ягнёнок (маленький, невинный, беззащитный) – не пришёл к стойлу, значит, в знакомом мире что-то нарушилось, сломалось, и это требуется исправить. С такой ситуации начинаются многие сказки – и здесь начинается своего рода квест.

Тут с невероятной точностью показан переход из обыденного состояния в «мифологическое» – разумеется, переход с одновременной сменой ролей. Помните, у Ахматовой:

И в город печали и гнева
Из тихой Корельской земли
Мы двое - воин и дева -
Студёным утром вошли.


Это воспоминания о начале войны. Но раньше Ахматова своего мужа Николая Гумилёва и себя так («воин и дева») не ощущала, эти роли – и соответствующее самоощущение – пришли сами собой с началом войны.

Здесь – то же самое. Были просто два мальчика и девочка – а превратились в героев легенды («Запаслись мы мечами, а девочка хлебом»). Мечи превратили мальчиков в воинов, а девочку - в их подругу или сестру, помощницу и т.д.

А дальше начинается поход.
Немного отвлекусь и скажу, что «мифологически окрашенное» пространство совсем не похоже по структуре на обычное, обыденное, «физическое». «Мифологическое» – всегда неоднородно, в нём противопоставлены «здесь» и «там». Его центр – дом (самая знакомая, освоенная, понятная, защищённая и защищающая территория). А дальние пределы этого пространства уходят в Неведомое, они неопределимы даже в языке – чему примером выражения вроде «куда вороны не летают», «куда Макар телят не гонял», «за тридевять земель» и т.д.

Таким образом, отправляясь из дома в некое странствие, герои движутся от знакомого к незнакомому, от безопасного к опасному, но «дальнее», «чужое» – не только опасное, пугающее: оно таит в себе бесценные сокровища, прежде всего, духовной природы. В самом сюжете пути «туда и обратно» заложена колоссальная преобразующая сила. Никто не возвращается из такого похода прежним. Это своего рода инициация.

Но вернёмся к героям. Неудивительно, что в деревне (эта территория для них, конечно, ещё знакомая, «своя», «родная») – ягнёнка не оказывается. А дальше – герои переходят мифологические границы.

Во-первых, они выходят за границу деревни и перебираются на тот берег реки. Река – граница по природе своей, и потому, что требует переправы, и потому, что это текущая вода, и т.д. Можно вспомнить множество сказок, где река отделяет один мир от другого. Например, «Унесённые призраками» Миядзаки: там перейти высохшую (будто бы) речку – значит перейти границу миров…
В этом же стихотворении река скорее просто отделяет «своё» (деревенское, домашнее) пространство от «чужого», а дальше встречаются другие границы, более жуткие.

Мы увидели цаплю в багряных болотах,
Мы увидели крысу на старых воротах…


Эти животные производят впечатление неких стражей – или знаков, чего ждать дальше. К слову, их символическое значение соответствует этой идее: цапля – добрый знак, символ возрождения, покровительства детям – но и предупреждение о надвигающейся буре; а крыса – символ зла и смерти, разрушения, неумолимого течения времени, а также символ тьмы и ночи, сил «нижнего», «тёмного» мира.

Не стоит забывать, что герои одновременно со всеми этими переходят ещё одну границу, очень важную: границу дня и ночи. В мифологической системе координат наступление ночи – знак, что мир оказывается во власти чего-то древнего, опасного, непостижимого и страшного. Это «что-то» – тьма, именно тьма, а не просто темнота.

Дальше очередная – главная – граница названа прямо:

У заброшенной фермы, и дверца скрипела,
Открываясь в тот мир, где не видно предела

Запустению, скорби, мольбе и утратам,
Где не каждый закат называют закатом.


Вот она, дверь в мир иного опыта, хранящий в себе все времена и знания, всё, что мы можем, на что способны, даже если не догадываемся или боимся помыслить об этом. Это то самое «туда» в путешествии «туда и обратно». Это выход за пределы безопасного пространства в такое, где может – буквально – случиться всё, что угодно. А также это область наших бессознательных страхов. Именно там, за этой дверью, и таится всё то, чего мы боимся.
«Далёкое», «тёмное», «лес» – лучшие определения для этого глубинного начала, неотъемлемой, очень важной части нас самих, без которой было бы невозможно и самопознание, и самосовершенствование, внутренний рост. А начинается этот рост с решения войти в лес, несмотря на страх.

А в лесу будто все наши ночи чернели,
Но пока их держали передние ели.


С одной стороны – это очень точная картинка: вечереющий лес всегда кажется таким сгустком темноты, которую сдерживают передние деревья, а с другой, в сказочной, мифологической системе координат – это и в самом деле «все наши ночи». Чтобы войти в этот лес, нужна воля, храбрость и цель. Туда приходят не случайно, приходят те, кто оказался в безвыходном положении.

А наши герои в этот момент смотрят назад – и осознают, что они уже практически в другом мире! Недаром звуки деревни больше не слышны, там «петух не кричит и собака не лает». Дом – уже по ту сторону границы; героев охватывает безошибочное древнее чувство, что если они не вернутся немедленно, этот «корабль» уйдёт без них. Они не входят в лес – они бегут назад, домой, и казалось бы, их путь окончился ничем, но дальше появляется интересная деталь:

Мы терялись, сжимались от боли испуга
И впервые по имени звали друг друга.


Всё верно: «иное» пространство, в котором побывали герои, подразумевает иных самих себя, иные имена, которые героям, вероятно, пока ещё и неизвестны. Но есть и другая сторона: всякая инициация (а этот поход – подобие инициации) подразумевает обретение имени. Герои вдруг «находят» самих себя, осознают собственные роли. Значит, путь был не напрасным, достиг цели. Его целью было само это превращение – «туда» и «обратно», выход за пределы детского и понятного во вневременно́е и вневозрастно́е, само решение подойти к лесу так близко. Потому и ягнёнок не то чтобы нашёлся – он перестал теряться. А иначе и быть не могло.

Forest of Dean sunset



PS: Спасибо erdes за прекрасный разговор с эти стихотворением. Оно прекрасный собеседник! - Д.Г.

Posts from This Journal by “стихи любимые” Tag

Comments

( 3 comments — Leave a comment )
markshat
May. 15th, 2017 05:45 pm (UTC)
оставим мифологизм в античности...
lapadom
May. 15th, 2017 10:29 pm (UTC)
Да ни за что! Я очень мантичные мифы люблю, и их символику в современном искусстве тоже
evizvarina
May. 16th, 2017 09:36 am (UTC)
Может, и не надо было к архаике обращаться? Ягненок - символ жертвы, Сын Божий, Христос (которого человек может потерять, но он человека не покинет).
( 3 comments — Leave a comment )

Latest Month

May 2019
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner