lapadom (lapadom) wrote,
lapadom
lapadom

Цитата, Стейнбек

Сегодня очень хочется напомнить тому, кто эту книгу читал, лучший роман Стейнбека. "Зима тревоги нашей", самые последние странички. Я уже писал, что прочитал эту книгу довольно рано, она мне многое рассказала о жизни...
Вот он, этот грустный фрагмент:

( Джон Стейнбек.Зима тревоги нашей
Перевод Н.Волжиной и Е.Калашниковой)


Был час прилива. Я вошел в  тепловатую  воду  и  пробрался  в  Убежище.
Медлительная волна то и дело заливала  вход  в  него,  брюки  у  меня  сразу
намокли. Толстый бумажник в заднем кармане разбух,  а  потом  сплющился  под
моей тяжестью. Летнее море кипело медузами  размером  с  крыжовник,  которые
распускали по воде свои щупальца; касаясь моих ног и  живота,  они  обжигали
меня, будто маленькими огоньками, а  вода  мерно,  как  дыхание,  входила  и
выходила из Убежища. Дождь превратился  в  легкую  туманную  завесу,  и  она
вобрала в себя все звезды и все городские огни и размазала их ровным, тускло
мерцающим слоем. Мне был виден третий выступ за волнорезом,  но  из  Убежища
казалось, что он не на одной линии с тем  местом,  где  покоился  затонувший
киль "Прекрасной  Адэр".  Волна  более  сильная  подняла  мои  ноги,  и  мне
почудилось, будто  они  у  меня  сами  по  себе,  отдельно  от  туловища,  и
настойчивый ветерок, возникший невесть откуда, погнал перед собой туман, как
стадо овец. Потом я увидел  звезду  -  поздно,  слишком  поздно  зажегшуюся.
Какое-то судно, пофыркивая, прошло мимо - парусник, судя  по  неторопливому,
торжественному стуку мотора. Над зубцами  искрошенного  волнореза  показался
его клотик, но красный и зеленый бортовые огни не были видны мне.
    Кожа у меня горела от ожогов медуз. Я услышал всплеск якоря,  и  клотик
Потух.
    Огонь Марулло все еще горел, так же как огонь Старого шкипера  и  огонь
тетушки Деборы.
    Это неправда, что есть содружество огней, единый мировой  костер.  Всяк
из нас несет свой огонек, свой собственный одинокий огонек.
    Стайка крохотных рыбешек метнулась вдоль берега.
    Мой огонь погас. Нет на свете ничего темнее, чем обгоревший фитиль.
    И где-то в глубине себя я сказал: хочу домой, нет, не домой,  а  по  ту
сторону дома, где загораются огни.
    Когда огонь гаснет, становится так темно, что лучше  бы  он  совсем  не
горел. Мир полон темных обломков крушения. Есть лучший способ, известный тем
Марулло, которые  жили  в  старом  Риме:  приходит  час,  когда  надо  тихо,
достойным образом уйти, без драм, никого не наказуя  -  ни  себя,  ни  своих
близких. Простился, сел в теплую ванну и отворил вены - или  теплое  море  и
бритвенное лезвие.
    Мертвая зыбь растущего прилива шарахнулась в  Убежище,  приподняла  мне
ноги и отвела их в сторону, а мокрый свернутый дождевик унесла с собой.
    Я лег на бок, сунул руку в карман за  лезвиями  я  нащупал  там  что-то
тяжелое. И тут я с изумлением вспомнил гладящие,  ласкающие  руки  той,  что
несет огонь. Я не сразу вытащил его из мокрого кармана. И у меня  на  ладони
он вобрал в себя весь свет, все огни и стал темно темно-красный.
    Новый вал прибоя притиснул меня  к  задней  стене  Убежища.  Темп  моря
убыстрялся. Для того  чтобы  выйти  из  Убежища,  мне  пришлось  бороться  с
волнами, но я  должен  был  выйти.  Меня  перекатывало  с  боку  на  бок,  я
пробивался вперед по грудь в воде, а быстрые волны старались оттолкнуть меня
назад.
    Мне надо было выйти отсюда  -  надо  было  отдать  талисман  его  новой
владелице.
    Чтобы не погас еще один огонек.
Tags: грустно, книги, цитата
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments